Кусок страницы сайта, описывающий одну из фич таскменеджера для дизайнеров — возможность малевать и писать прямо по файлу.
Как же я люблю, когда меня не дергают за вожжи.
Большое полотно просит творчества.
Я очень люблю, чтоб было красиво. Еще больше я люблю, чтоб было функционально. Когда функционально — это всегда красиво, а вот наоборот — не всегда.
Теперь у меня на столе и красиво, и функционально. Теперь у меня на столе полный мак-шуй.
Счастье мое непередаваемо, нецифруемо, многосложно и непознаваемо.
Я понял, почему на сделанных профессионалами макетах присутствует такой размах: на маке все такое маленькое!
Хорошо поработал, устал, наградил себя Оскаром и поехал домой, в свой шикарный пентхауз с видом на подсвеченный центр города, где кровать размером с ванную, а ванная как олимпийский бассейн, и в каждом углу по селекционному фикусу.
Вру, конечно. Живу на шестом этаже, постель уже полторы недели как не меняная и завтра на работу.
Одна радость — Оскар вот, на столе золотится.
Типография сломалась, а больше никто не берется, все заняты сраным новым годом. Я ж говорил, главное — верить.
10-го у меня deadline сайта и ярмарка вакансий. Да-да, они не могли быть в разное время, только десятого и только декабря, это важно. Не говоря уже о другом, внутреннем релизе: он, как и новый год, тоже на носу. И программа для айфона: танцы кончилися, девелоперы разобрались со своими SQL-проблемами и жаждут нарезанных картинок, которые еще дорисовать надо, между нами.
Эх, бедные мои выходные, пропали совсем, кто же вас теперь весело проведет-то?
Зато у меня новое кресло, и я его собрал сам. Кто байдарки собирал, тот ИКЕИ не боится! Пойду, что ли, срань на столе разгребу, а то уже правую руку тянет.
Хоть ты тыщу раз перепечатай макет, все равно из типографии получишь совсем не то. Это закон такой, сопротивление бесполезно, но каждый раз ты ищешь лазейку, билдишь, печатаешь, склеиваешь, черкаешь, поправляешь и снова печатаешь, чтобы тут же, у принтера, найти косяк. А отдавая печатникам, надо пошептать над флешкой волшебную фразу: «Все равно что-нибудь на печати вылезет».
И что-нибудь обязательно вылезет. Главное — верить.
Так получилось, что половина моих родственников — из глубокой России. Так как из России — украинского они не знают начисто, так как родственники — иногда в Украину приезжают, а так как украинский и русский близки только алфавитом, приключаются казусы.
Например дядюшка мой, к слову, гениальный бортинженер, искренне полагал, что «сонячний район» есть район спальный. Почему? Ну как, район же сонячный, значит, там все сонячат. Спят, то есть. «Бiль у суглобах» — не лезьте в сугробы и боли не будет. Или вот реклама: «Что-то там — мрiя кожноï жiнкi».
— Фу, как грубо — воротил дядюшка уральский нос.
— Почему? — затаив дыхание, спрашивали мы.
— Там написано «Мечта шкурной бабы».
— Что, как, почему?! — закричали мы, кусая губы, чтоб не рассмеяться.
— Мрия — мечта. Кожная — навряд кожаная, скорее, шкурная. Ну и жинка — женщина, но рядом со шкурной уместнее смотрится «баба». Я прав?
Ввезя мамулю на территорю УССР, папа водил ее в японский магазин фурнитуры «Гудзики», показывая по пути итальянский магазин ткани — «Тканини». Оправившись от космополитического шока, мамуля строчила письма бабушке: «Мам, у них тут вообще нет творога. В молочных только молоко, кефир и сыр (они пишут „сир“). Сира, впрочем, завались.»
В метро невнятная механическая тетечка приятным голосом обращается к пассажирам: «Шановні пасажири». Шановні и шановні, уважаемые по-украински, но в русском языке такого слова нет совсем, зато есть похожее в языке другом, тоже братском:
— Шалом, пассажиры. На станцию прибувает электропоизд.
Неописуем ужас матери, которая, приподняв голову, видит, что она рожает урода. Головка у дитяти мятая, одна ручка маленькая, а ножки, кажется, срослись. Существо рождается, лезет, прет как аквафреш и никакой возможности отменить процесс, всосать создание обратно, растворить его в себе; пути назад нет, потому что нет, а природа сказала: «Надо!». Кому надо, впрочем, не уточнила. Ей — точно не надо: оставь так «нужного» урода на призволяще — сдохнет в один день. Впереди ребенка ждут мучительные битвы за его бестолковую жизнь и главный приз дня него — открыть глаза очередным утром. На деле, он будет не нужен даже цирковым. Мать это знает. И ничего не может поделать: вон, уже точно видно что ножки срослись. Она откидывается на спинку, расслабляется и начинает дышать, как советовали, провожая, опытные подружки: вдох, пауза, выдох. Говорят, это помогает родить. Родить урода.
Такая же ситуация бывает с дизайнерами: иногда они осознанно, с ужасом в глазах рожают уродов. И в такт постоянному «Надо!» складывают блок на блок: вдох, пауза, выдох, и снова вдох.
Неоднократно писал об этом во всех своих медиамассах и напишу еще раз: устраивать себе миниотпуски кровно необходимо. Ну то есть кардинально менять обстановку вокруг, желательно, на кардинально приятную. Слово «кардинально» повторено два раза не просто так, а чтоб подчеркнуть важность message: вариант «отдохну в своем городе N» не сработает, фокус не получится и деньги на ветер. Однако надо знать меру и не переусердствовать: забираться слишком далеко на два дня нельзя, как нельзя есть глазами вкусную еду: может развиться язва.
Спонтанность поездки — это плюс. Экономия на себе — это минус. Море и горы — плюс, а вот полки магазинов — это не то. Заниматься рабочими вопросами во время миниотпуска — это совсем плохо, а поделать что-то, на что не заведена рабочая задача — это плюс-плюсище, вам и задаче, но только чтоб по хотению, планировать нельзя, а то не сбудется.
Я же вернулся довольным до неприличия: проверил на вшивость фотохромные стекла новых очков и спешу вам сообщить, что фотохром работает как часы, поспешно темнеет при виде солнца и неохотно «отпускает» в тени. В помещениях, впрочем, тьма рассасывается буквально от одного взгляда. Ну или от двух.
Фото.
Если на кошака натянуть шапку, он начинает аккуратно пятится назад, пока хвост (который во время пятенья торчит трубой назад) не уткнется в что-либо. После этого кот садится и будет сидеть очень-очень долго.
Потому что мало ли что.
Понял, почему нельзя пользоваться твиттером. Дело даже не в ограничении на длину сообщения (чушь почище СМС-овской, если подумать).
В большинстве случаев твиттер похож на помойку: ссылки перемежаются с обычным текстом без всякой закономерности, текст пересыпан редкоиспользуемыми, шумными символами (такими как @ и #), глаз постоянно спотыкается о наборы случайных символов (миниссылки) — все вместе делает страницу очень messy, читать ее невозможно.
Кроме того, до твиттера добрались маркетологи. Мне пачками приходят письма, что меня кто-то добавил: очевидно, считается, что я сразу должен побежать смотреть на блог осчастливившего, зачитаться прекрасными текстами (в 140 символов, ага) и купить все их затычки для раковин. Не побегу, не зачитаюсь, не куплю.
А самое удивительное, что твиттер не умрет. Это то самое феноменальное говно, которое от возраста становится крепче. Вот такой фокус: все хорошие продукты портятся, а говно только лучшает.
— Алло? Алло, Дим?! Дима?! Привет! Привет, говорю! Ага. Как вы там? А я в Крым еду, скоро буду! А? Еду, говорю, в Крым! 27-го выезжаю. Двадцать седьмого! Да, в ноябре конечно, что я там забыл в декабре. Встретишь? Да как обычно, 81-м, вагон… 9-й. Девятый! Откуда я знаю, в хвосте или голове. А? Говорю, не знаю! Да нормально мы, че там. Я только к вам не заеду…
Девушка, по голове себе постучите!
Извини, отвлекли. Я говорю, не заеду к вам. К вам!!! Нет, не к вам, в Ялту! Да. В Ялту не заеду… тьфу, я не заеду к вам, потому что в Ялту! Да, славабогу. Нет, слава богу, что разобрались, что не заеду — жалко. Ну, не получается. Говорю, не получается! Не, не в горы, просто, отель, море, глинтвейн, такое. Ага. Да че мы, мы как обычно, потихоньку. А вы как? Ага. Ага. Ну, ладно, у меня время заканчивается, давай, целуй там своих, ага, передам, давай, все, пора, пока. Пока, говорю! Ага.
– – –
Как же я люблю свою работу. Сижу такой, весь в чванстве, пиксели переставляю: сегодня у меня каприз и настроение такое, а люди потом будут нажимать это своими пальцами, жить с этим: толстые и тонкие, лупоглазые и невероятно красивые, на бегу и перед сном, под колонной Нельсона и над Елисейскими полями. Голова кругом, если подумать.
Некоторые настройки надо было проработать не в пикселях, потому что пикселить там нечего, все стандартное, а на десктопе (изначальной проге) они были напильником сделаны:
Скрины с нестандартными элементами управления:
Классная работа получается. Chef d’œuvre в классе UI на текущий момент.
Собрался собраться
Собрался
Нашел на телефоне.
Больной и убитый наглухо, ненавидя себя и все лондонские магазины, управился за полтора часа, а потом, по дороге в аэропорт, объезжая ремонтируемый участок подземки, радовался, что не оставил сборы на утро.
